Промышленность тормозит

За рекордными расходами и формальным ростом ВВП скрывается тревожная реальность: российская промышленность, за исключением узкого оборонного сегмента, демонстрирует спад. Из 28 основных отраслей прошлый год с отрицательными показателями закрыли 21. Экономика больше не тянет и погружается в структурную рецессию.

Анатомия спада

Данные Росстата за 2025 год рисуют однобокую картину. Из 28 отраслей промышленности рост показали лишь семь, причем три ключевых — производство металлоизделий, электроники и «прочих транспортных средств» — напрямую подпитываются госзаказом ВПК. Остальная экономика в минусе: от добычи нефти (минимум за 16 лет) и газа до пищепрома (впервые за 15 лет) и легкой промышленности. Высокие ставки ЦБ душат инвестиции, а слабый внутренний спрос населения, обедневшего за счет инфляции, не может стать драйвером. Экономика фактически разделилась на «армию» и «все остальное», где второе планомерно сжимается.

Финансовая подушка этой модели истончается. Дефицит федерального бюджета в 2025 году достиг 5,7 трлн рублей, а в 2026-м прогнозируется на уровне 8–10 трлн. Падающие нефтегазовые доходы, несмотря на высокие цены на нефть, и траты на СВО создают дополнительное давление. Золотовалютные резервы и ФНБ, вопреки официальному оптимизму, не безграничны. Это означает, что бюджет уже не сможет с прежним размахом компенсировать спад в гражданских отраслях или поддерживать социальные расходы, не разгоняя инфляцию. Эпоха щедрой денежной накачки подходит к концу.

Оборонный сектор, достигнув предела производственных мощностей и кадровых лимитов, не сможет сохранять взрывные темпы роста. Гражданские отрасли, лишенные инвестиций и потребительского спроса, продолжат стагнировать или сокращаться. В воздухе витает ужесточение фискального и административного давления на бизнес и население для изъятия ресурсов. Однако это грозит ростом социальной напряженности и дальнейшим отставанием в технологическом развитии.

Кратковременный бум ВПК исчерпал себя как драйвер общего роста и маскирует системный кризис несырьевого сектора. Модель «крепостной экономики» показала свою предельную ограниченность.